ВИВЕРРОВЫЙ РЕСТОРАН

ГЛАВНАЯ
О ПОРОДЕ
МОЕ ДЕТСТВО
ЖИТЬЕ-БЫТЬЕ
ГАЛЕРЕЯ
СУПЕРМАРКЕТ
РЫБАЛКА
АТЕЛЬЕ
ЗНАМЕНИТОСТИ
ГОСТЕВАЯ КНИГА

 

 

Сегодня, с Дэсей и Масей, принимали гостей. Олину подругу, Люду Федорееву. И я учил её, постороннего человека, разговаривать с Дэхой.
Оля пребывала на работе, а я нынче хвор и убог, поэтому находился дома, лечился. Обычная простуда, причём по собственной дури. Было жаль расставаться с бассейном, делать перерыв, снимать нагрузку. Я почувствовал недомогание, но легкомысленно успокаивал себя, что, дескать, это же бассейн, он же, блин, закаляет. Ну и дозакалялся до приличной простуденции.
Короче сижу дома, лечусь, тут БА-А-Х! – приезжает Люда Федореева. Не, это я, наверное, преувеличил, просто «дзынь…» звоночком и всё. Приехала. А мы как раз с Дэхой на кухне располагались, я пил чай, а Дэся дружески критиковал меня за это. Совершенно справедливо утверждая, что мне абсолютно не грозит дистрофия, и зловредно поздравляя меня с изобретением нового заболевания под названием антианорексия. Мася, как я понимаю, находился где-то в зале. Отдыхал из последних сил. Как обычно. Вот тут-то Людок и прикатила, Дэха даже не успел или же не пожелал свалить из кухни. Так и остался лежать на своей верхотуре, на кухонных шкафчиках. Только, на всякий случай, прикинулся «серой тучкой».
Людмила - давняя Олина подруга. И, кажется, однокурсница. Они, по-моему, музыке вместе учились. Я же говорил, что Оля у нас профессиональный музыкант?

Ну, устроил я Людмилу с собою в кухне, не прерывать же, действительно, святое занятие из-за гостей? Ну, и предлагаю ей присоединиться так-сказать к чайку моему сиротскому. Чай, в моём понимании, - это рыбка, мяско, сырок и ещё что-нибудь по мелочи, вроде пельменей. Федора отказалась, скромно отрезала от моего, непочатого торта (я-то его ем по-простому, кусаю с краёв как плюшку и всё) маленький кусочек, да и сидим, чаёвничаем, судачим-на. Дэха на шкафчике тоже, освоился, пообтерся, обнаглел и лежит, - разлагается.
Тут надо сказать о Людином отношении к Дэвису. Она в рядах его особых почитательниц не присутствует, но относится к нему с симпатией и полностью в теме. В смысле следит за перипетиями существования кота подруги.
- Мишь! Во всех твоих рассказах Дэха разговаривает. А я ничего не слышу, он не хочет со мной разговаривать?
-Ну, почему же сразу не хочет? Ты просто не умеешь слушать. Вот сядь спокойно, сосредоточься, смотри на него, и прислушивайся к себе.
Дэха меж тем выказывал превосходнейшее настроение. Валялся у себя на фазенде к верху брюхом, выставив «Ситроен» и игриво на Федорку поглядывал. По моим многолетним наблюдениям: в таком настроении он может не болтать, но только если его пристрелить.
- Ну, как? – спросил я сосредоточенную на плейбойствующем Дэхе Люду.
- Мне кажется, он меня индюшкой обозвал, - через какое-то время ошарашено пробормотала опрашиваемая.
- Мог. Он мог, - солидно подтверждаю я голосом Штирлица. – Как это было?
- Мне кажется: Он распушил усы лапой, ухмыльнулся, и проорал тоном поддатого гусара: «Ха! Какая сочная индюшка!»
- Ну, милая моя, это он не обзывался. Это галантный комплимент. Он хорошо относится ко всем куриным. Особо любит ножки, крылышки и шейки.
- Вот ещё! Я ему не курица. Я женщина, к тому же музыкант и преподаватель.
Дэха одобрительно кивнул.
- Мишь! А сейчас мне кажется, что он глумливо распевает:
Наш Вадик был на всё горазд
Он пианист и педагог!
- Да ты что? – фальшиво удивляюсь я. – Наверно по телику нахватался, у нас-то такого не услышишь. Дэха, смени репертуар, сволочь виверровая! Позоришь меня перед гостьёй шансоном своим.
- Легко! – соглашается находящийся в хорошем настроении Дэвис и тут же затягивает:
Снова ночь рисует мне
На распахнутом окне
Твой мохнатый силуэт
Мадонна!
Слава Богу, занятая своими мыслями и поэтому вышедшая из контакта Люда, не слышит Дэхины фантазии в свой адрес. Я облегчённо перевожу дух, но не тут-то было. На кухню, шатаясь, заваливает пьяный Мася. Вру, конечно. Наши не пьют, просто больно уж, похоже. Мася ввалился абсолютно не проснувшийся, практически не открывая глаз. Вот так вот, ни на кого, ни глядя, он до Людки и прошествовал. Не утруждая себя запрыгиванием, он, по джинсам (слава Богу, это были не колготки, хранит Господь Людку), заполз к ней на колени. Буркнул: «Давай!» и захрапел.
- Что, что «давай»? – в полной прострации переспросила Людмила, глядя на растянувшегося, на её коленях Масю, как на чудовище.
- «Давай!» - означает: «Всё, я лёг, можешь начинать меня гладить!» - мудро объясняю я голосом переводчика палёных боевиков. И тут же трудолюбиво просвещаю её по поводу Масиного поведения.
- Видишь ли, Люда, для Маси все люди братья. Родные. Его. А поэтому они должны все его любить и гладить. Вот так вот, всем человечеством, мы ему и должны. И ему поровну, есть у тебя на это время или нет. Спроси у Оли. Так вот и отдаём долги потихоньку. За всё человечество.
Вскоре прогладившая Масю полчаса и порядком, подуставшая Люда спросила:
- Мась, а тебе самому не тяжело, вот так вот по рукам валандаться? Не устаёшь?
Мася лениво приоткрыл один глаз и выдал гениальное:
- А что мне уставать-то? Я ж ручной, как граната.
Тут у Федоры звонит телефон, и она, так и не дождавшись Оли, отбывает. Дэха корчит ей вслед неотразимую, по его мнению, морду «Ален Дэлона»/

Мася великодушно вещает вдогонку:
- Ты, если что, заходи! Я ещё дам себя погладить.
Не прошло и пяти минут после убытия Людмилы, как пришествие гостей продолжилось. Приехала с работы Оля, и не одна, а со своей племяшкой Юлей.
- Ба! Да у меня сегодня настоящий курятник! – обрадовался Дэха.
- Ты наверно хотел сказать не «курятник», а «малинник». Правда, сынок? – ханжески поправляю я Дэва, стремясь прогнуться перед дамами.
- Нет, не правда! – тут же опровергает меня Дэвис, и передразнивает, - «Папаша!». Слово «малинник» у меня не вызывает никаких ассоциаций. Я не ем малину! А курей люблю! Привет Юлиана! Ты похорошела на два килограмма!
- Так уж и на два, - смущается Юлька, проходя в кабинет, - я ж вроде танцую, ну, и на диете маленько сижу.
- Бросай, бросай дурью маяться! Не порть фигуру – категорически советует Дэха.
Махнув на Дэську ручкой, весёлая Юляшка садится за комп и ныряет в Интернет. Роет что-то для своего реферата.
-Какая трудолюбивая девочка! – глумится Дэха, и спрашивает сочувственно:
- Ты хоть на кого учишься, ребёнок? Какой факультет?
- Фак об пит, - барабаня по клавишам, не глядя, отзывается Юля.
- Ни фига меня послали, - восхищается Дэха - а поточнее нельзя? Что ты меня факами поливаешь, ты, где учишься, скажи!
- Я и говорю, факультет общественного питания, специализация ресторанное дело. Буду директором ресторана, - на секунду высовывает голову из Интернета Юлька.
- Ну, слава Богу! Я спокоен. Тогда твоей фигуре ничего не угрожает, - радуется Дэха и тут же предлагает находчиво, - можешь смело брать меня дегустатором мясных и рыбных полуфабрикатов, не подведу.
- А пока суд да дело, - продолжает он, поразмыслив – давай-ка на твоих родаков наедем. Пусть к диплому нам кабак строят. Бум бизнес поднимать, ресторан назовём «Виверровые зори».
- Дэв, а почему «Виверровые зори»? – интересуюсь я. – Ты где вообще такие зори видел?
- Ну, хорошо, пусть будут «Виверровые вечера», - тут же идёт на компромисс Дэха – или «Виверровые ужина», мне без разницы. Главное, чтобы была обозначена виверровая сущность ресторана.
Я не унимаюсь:
- А зачем будущему ресторану такая сущность?
- У-у-у,… какой ты нудный! Потому, что я буду совладельцем ресторана. На тот случай, если ты обанкротишься и не сможешь содержать нас с Масей.
- То есть у нас с Олей, если что, будет гарантированный кусок хлеба в старости, - уточняю я грядущие перспективы.
- Да будет, будет, - успокаивает меня добрый Дэвис. – За мамой просто заботиться буду, а ты можешь ловить мышей. В конце концов, не самому же мне, известному ресторатору такой ерундой заниматься!?
- А чем ты лично будешь занят? – спрашиваю я, довольный и ободрённый обещанной безбедной старостью.
- Ну, как же, - солидно щурится Дэха, перекатываясь на бок и подкладывая лапу под голову. – Через год-другой уже и лошки всякие понаедут, опыта набираться. Кто у нас там «Планету Голливуд» открывал? Шварцнегер со Сталлоне кажется? Вот и пусть приезжают, учатся у нас с Юлькой, голодранцы!
Наше поколение «next», маловпечатлительная Юлька, слушает Дэхино враньё разинув рот и прекратив своё копание в Интернете. Это Дэськина харизма действует, он всегда очень убедительно врёт, заслушаешься. Вот и Юляшка, в свою очередь, подперев щеку ладошкой, сожалеет:
- Жаль мне их, эту «Планету Голливуд». Бедняги! Там вроде и Брюс Уиллис в учредителях числился. Хороший мужик, мне нравится.
- Ничего! Возьмём к себе в подтанцовку, не бросим. Поддержим первое время, не пропадёт! – решительно спасает Брюса Уиллиса Дэха.
- Юля! Ты нашла, что искала? Тебе сегодня ещё реферат дописывать, - прерывает Дэхо-Юлины измышления зашедшая Оля. И смеётся:
- Давай, нажимай. А то будешь плохо учиться, - все голливудские звёзды с голоду перемрут.
И мы втроём: Юля, Оля, я, отправились допивать мой чай с пельменями. А Дэха с Масей остались в кабинете, травить Музе про свой будущий виверровый ресторан.



***

 

 

 

ГЛАВНАЯО ПОРОДЕМОЕ ДЕТСТВОЖИТЬЕ-БЫТЬЕГАЛЕРЕЯСУПЕРМАРКЕТРЫБАЛКААТЕЛЬЕЗНАМЕНИТОСТИГОСТЕВАЯ КНИГА