Опять про отпуск

ГЛАВНАЯ
О ПОРОДЕ
МОЕ ДЕТСТВО
ЖИТЬЕ-БЫТЬЕ
ГАЛЕРЕЯ
СУПЕРМАРКЕТ
РЫБАЛКА
АТЕЛЬЕ
ЗНАМЕНИТОСТИ
ГОСТЕВАЯ КНИГА

 

 

От лени и скуки, два наших героя всё утро разводили меня на более-менее внятный рассказ об отпуске. При этом они льстиво заверяли, что им безумно интересно, что они – могила, что ни одного дурного слова, о моём, дурном, повествовании я не услышу. Дэха с удовольствием сыпал отточенными пиратскими клятвами. Они были прелестны: страшные, и насквозь несбыточные. Звучало очень красиво. Мася поступал проще и умней. Он ничего не придумывал, просто повторял всё за Дэсей как эхо, иногда добавляя немного от себя:
- Висеть мне на рее нашего фрегата, если я больше пяти раз назову тебя идиотом! – пиратски хрипел сэр Дэвис, рвя на груди несуществующую тельняшку.
- Да! – своим мелодичным, поставленным голосом подтверждал Мася. – Висеть Дэхе на рее моего фрегата, если я усомнюсь в адекватности рассказчика.
И, подумав, уточнял:
- Это гардина в кухне.
По некотором размышлении я решил: про отпуск расскажу (всё равно самому поведать хочется), а конкретно про рыбалку заострять не буду. А то от хвалебной оценки этих экспертов по рыбной ловле, можно и комплексов нахвататься.
Ну, во-первых, поехал я в этом году очень рано. В начале июня, с самым первым пассажирским теплоходом. А во-вторых, нынче со мной (правда, всего на неделю) поехал мой лучший друг Йося. Ещё не тронувшись в путь, даже не доехав до набережной, Йосич уже взвыл: что ему ужасно скучно, что он не перенесёт двухдневного перехода на корабле, что вполне возможно он боится морской болезни, высоты, глубины, ширины и коварных стюардесс, которые могут напасть на него и зверски изнасиловать. Окончив пылкую речь-признание, Йося тут громогласно поклялся ни на минуту не просыхать. Для защиты организма от стрессов и дорожных неприятностей. Это, мягко говоря, было поэтическим преувеличением. Вся его пьянка вылилась в полбутылки водки и литров пять сока, за двое суток. Это, кстати, фирменный, Йоськин изврат. Никогда не мог понять: как можно мешать водку с соком?
Вообще-то ничего интересного на теплоходе не происходило. Хотя погодите. В нашей каюте я подобрал три слегка помятых листочка. Кто-то рисовал, мне понравилось. Рисунки сделаны простым карандашом. У меня почему-то такое ощущение, что это рисовала либо школьница, либо студентка. Свои эротические фантазии. Вопрос: рисовала или срисовывала? Другими словами: сама придумала или нет? Если сама - то это сильно.

Так или иначе, но до Бахты мы добрались. Тут, о ужас!.. выясняется, что приехали мы рановато, и на спиннинг хищная рыба практически не берёт. Болеет после икромёта. Кроме, может быть, лососевых. Ну, того же тайменя. А у Йоси времени-то как раз и нет. Ему надо на работу. Вот такой зэхер.
Выручил, как всегда, случай. У Лёвы через дорогу есть сосед, Геннадий Викторович Соловьёв. Личность, надо сказать, весьма примечательная. Если о своих друзьях пишу-рассказываю один я, да и то только в Интернете, то о Соловье рассказы есть и в изданной книге. И профессора всякие с ним советовались про местную природу, и героем фильма какого-то он является. Это вполне логично, он как лет с шестнадцати начал охотиться, так больше никакой другой дурью себе голову не забивал.
Так вот, Викторович намылился на Бахту. Далеко, в верховья. Он едет по делам, своих молодых собак на медведя притравливать. И готов взять меня пассажиром. Посмотреть реку, ну, и порыбачить, коли такая возможность представится. Вот мы и решаем: случай действительно уникальный, проскочить в такие края, да ещё на халяву, да ещё с таким классным проводником… В общем, отправляем вместо меня Йосю. Тут ещё для полноты картины надо двумя—тремя «мастерскими мазками» набросать портрет уважаемого Геннадия Викторовича Соловьёва.
Он как две капли воды похож на «лучших» людей нашей планеты. Представьте: смесь Бен-Ладана и Фиделя Кастро. Нос с горбинкой, шикарная борода с проседью.

Весь вечер и часть ночи (до пяти часов утра), мы с Лёвой всячески расписывали Йосе прелести предстоящего путешествия. А также настраивали на грядущие свершения и подбадривали морально.
— Повезло тебе, Йося, — закуривает Лёва, — сейчас медведей по берегам прорва. Насмотришься. Трава в тайге ещё не поднялась, а они голодноватые после спячки, вот и выходят на берега, попастись. Ты поосторожней там. Хотя, что от тебя зависит? Карабина-то тебе Соловей всяко-разно не даст.
— А ты? — спрашивает нервно пыхтящий Йося.
— Я бы дал, не разрешит Викторович, — выпускает дым Лёва. — Он же тебя зачем берёт? Для приманки…тьфу ты, извини, я хотел — сказать как напарника. А зачем ему, чтобы приманка, то есть я говорю, чтобы напарник медведей пугал?
И добавляет задумчиво:
— Большинство туристов от медведей по весне и гибнет.
— Что ты ерунду городишь? — опровергаю я. — Какие ещё медведи? В основном на лодках переворачиваются, ну и тонут. Там же пороги, — мама дорогая. Да. Вода-то сейчас холодная.
— Тонут, говоришь? Бывает, в тех местах особенно! Но медведи, не скажи, тоже — о-го-го, — вздыхает Лёва.
И помолчав, спрашивает:
— Какой, говоришь, у тебя дома карабин?
— «Штайер», — горестно сообщает Йося, — в Красноярске.
— Вот! — радуется Лёва. — Значит, наш брат, охотник. Для охотника нет почётней смерти, чем от лап медведя! «Старость меня дома не застанет…» Кстати! Ты черкни, на всякий случай, поутру, записку родне. Мало ли что… Пусть, если ты трагически погибнешь, «Штайер» мне передадут. Что добру пропадать.
— Может Йосе шумнуть, когда на берег высаживаться будут? — выношу я рацпредложение. — Ну, споткнуться там, упасть с грохотом.
— Нельзя, — зевает Лёва. — Соловей стреляет на звук. Инстинкт у него. С шестнадцати лет охотится. Чуть что, — бах! И нет туриста. У него собаки неслышнее кошек ходят. Боятся.
— А если просто взять и заорать? — спрашивает Йося.
— Нельзя, — опять зевает Лёва. — Специально пристрелит. Он нервный. Вот, люди говорят, случай был: Соловей с напарником, Юркой, на плавёшке идут (объясняю для несведущих: рыбачат сплавной сетью), а тот возьми, да веслом и брякни. Соловей другое весло хватает, и…
— И что? — задушено, спрашивает Йося.
— Да ничего. Помер Юра, — пожимает плечами Лёва.
— Это как же так? — поражается Йося. — Ну, у вас и порядки! А менты, а прокуратура? Надо же было Соловья за жопу взять!
— А причём здесь Соловей? — флегматично возражает Лёва. — Он же через тридцать лет помер. От водки сгорел. А веслом Викторыч ему показывал, как надо правильно грести.
— Он, что, действительно такой страшный? Этот ваш Викторыч-Соловей, — не выдержав, перебивает вопросом Дэха.
— Нет, — продолжая любовно вылизывать свою лапу, отвечает за меня Мася. — Это они Йоську доставали. Для собственного удовольствия. Пугали, глумились.
— Это что же получается, такой вот байдой они зашугали моего доброго знакомого, храбреца Йосю? — изумляется Дэвис. — Бесстрашного лазальщика по пещерам и отважного парашютиста? (Йося сейчас валяется со сломанной ногой — прыгал с парашютом.)
— Нет, — принимаясь за следующую лапу, продолжает объяснять Мася. — Он тоже дурака валял. Подыгрывал. Он понимал, что с таким проводником съездить в тайгу так же безопасно, как отсидеть три дня в сейфе швейцарского банка.
— Совершенно верно, Масечка, — подтверждаю я Масины предположения.
В тайгу Йося съездил, впечатлений набрался. Потом всё честно поведал нам. Не привирая ни слова.

— Вот, видите? — торжествующе спрашивал геройский Йося, — вам отсюда не различить, а на самом деле этот медведь ещё и кулаком махал, и облизывался похотливо.
— А что было потом? — интересуется Дэвис.
— А потом — суп с котом, с виверровым, — безаппеляционно отрезаю я, памятуя, что рассказывать братве непосредственно про рыбалку не стоит. Раскритикуют.
— Потом я остался в Бахте отдыхать, а Йоська вернулся домой работать. А сейчас я поеду попроведаю, как там его нога.
— Вали, — бесстрастно потягивается несентиментальный Дэха, и мурлычет себе под нос:

Ты пишешь мне, что ты сломала ногу,
А я пишу тебе: «Купи костыль!».
И выходи почаще на дорогу,
Чтоб задавил тебя автомобиль.

Лёва и Йося

ПЕРВАЯ ПОЙМАНАЯ ЩУКА БОЛЬШЕ ПЯТИ КГ (вы же понимаете, что мной?), ЛЁВА ХВАТЬ РУКОЙ! СТРЕМИТСЯ ПРИМАЗАТЬСЯ К СЛАВЕ БОГАТЫРСКОЙ.

ЖЕЛАЮЩИЕ ОБОЗВАТЬ ЗАСРАНЦА МОГУТ СТАНОВИТЬСЯ В ОЧЕРЕДЬ. МОГУ ДАЖЕ УСТРОИТЬ КОНКУРС НА ЛУЧШЕЕ ОБОЗВАНИЕ ЙОСИ.

ЗАКАНЧИВАЮТ ВСЕ ПОЖИРАТЕЛИ ИКРЫ ОДИНАКОВО. ОНИ ПРЫГАЮТ С ПАРАШЮТОМ И ЛОМАЮТ СЕБЕ НОГУ

 

 

 

ГЛАВНАЯО ПОРОДЕМОЕ ДЕТСТВОЖИТЬЕ-БЫТЬЕГАЛЕРЕЯСУПЕРМАРКЕТРЫБАЛКААТЕЛЬЕЗНАМЕНИТОСТИГОСТЕВАЯ КНИГА