ЗЛЫЕ ЛЮДИ, БЕДНОЙ КИСКЕ, НЕ ДАЮТ УКРАСТЬ СОСИСКИ.

ГЛАВНАЯ
О ПОРОДЕ
МОЕ ДЕТСТВО
ЖИТЬЕ-БЫТЬЕ
ГАЛЕРЕЯ
СУПЕРМАРКЕТ
РЫБАЛКА
АТЕЛЬЕ
ЗНАМЕНИТОСТИ
ГОСТЕВАЯ КНИГА

 

 

Дом. Утро. Кухня. Сижу, издеваюсь над Дэвисом. За усы, конечно, не дёргаю, и хвост сироте не накручиваю. Это было бы скорее издевательство над собою, в травмоопасной форме. Я достаю Дэва морально. Предлог для издевательства – вот он, в раковине лежит. Оля уехала на работу, а мне доверила ответственное задание.
- Миша! Я положила в раковину рыбу. Размораживаться. Это для нас, я вечером приеду и пожарю. Ты за ней проследи, а как разморозится, положишь в холодильник, - пропела Оля и убыла на наше маленькое, семейное, по типу Коза Ностра, предприятие.
Вот я и сижу, соответствую.
У меня куча болельщиков: расположившийся на втором стуле Мася, и главный фанат нашего Города - Дэвис.
Масе рыба абсолютно поровну, он пришёл глумиться над Дэхой. Собственно Дэвису, еда тоже ненужна, он уже позавтракал. Но ему доподлинно известно: то, что лежит сейчас в раковине, - не его, а поэтому все «любови» нашей планеты меркнут перед светлой, Дэсиной страстью к холодной, бездушной и чужой рыбе. Если бы караулил продукт не я, а мама Оля, от той рыбы давным-давно не осталось бы ни следа, ни воспоминания. Она бы уже уютно лежала где-нибудь в пыли под ванной. Набиралась свежести. Но охраняю я, а я суров и беспощаден.
В общем и целом это выглядит примерно так:
Дэха дислоцируется наверху, на кухонных шкафчиках. Эта «верхняя линия Маннергейма» проходит через всю кухню, в том числе и над раковиной тоже нависает. Сначала Дэха бродит по шкафам. Уныло бредёт, перепрыгивает через вытяжку, переходит на шкафчик над мойкой, смотрит, сверху вниз, любя, на рыбу, тяжко вздыхает, разворачивается и идёт обратно. И так до бесконечности.
- Дэся! Ты когда над рыбой склоняешься, роняй сытую слюну. Голодной-то не получится, жрал же уже, - деловито сдаёт Дэху Мася.
- Заткнись, враг! Мне рыба вредно – решительно отметает Дэся, прикидывая можно ли одним прыжком схватить рыбу, и, не останавливаясь, промчаться к себе, в притон, под ванну.
- Нет! – крутит он, в конце концов, головой. – Это чревато эскалацией конфликта. Вечный вопрос: Отцы и дети.
Подумав, уточняет:
- Жадные отцы и голодные дети!
Походив по верху, ещё минут пять, Дэся прокладывает новый маршрут. Этот путь выглядит так: сначала он по шкафчикам, опять же перемещается в положение «над рыбой», вожделенно на неё смотрит, затем разворачивается, доходит до конца своей «верхотуры», спускается вниз, проходит за телевизором и недоходя до электроплиты останавливается. Тут он на какое-то время замирает, и старательно вытянув шею, разглядывает содержимое раковины.
- Жалкое зрелище! – наконец произносит он, явно пробуя свои силы в самовнушении.
- Кто? Ты или рыба? – тут же ехидно спрашивает Мася.
- Ты, Мася, ты! – гневно уточняет Дэвис, и добавляет мстительно:
- Хрен ты у меня сегодня на моём, мамином халате поспишь!
- Чё-о-о-о??? – в классическом, дворовом стиле начинает откатывать наезд Мася. – Да твои родители ещё в джунглях шакалили, когда я уже начинал этот халат осваивать!
- Мы ушли от нашей темы, - сухо прерывает его Дэся, следуя по новопроложенному маршруту. - Эй! – интеллигентно обращается он ко мне, - Ты сегодня в Интернете был?
- Нет! – лаконично отвечаю я, внимательно следя за путешественником.
Причину моего беспокойства легко понять, если учесть, что с каждым витком своего бесконечного пути, Дэха, ненавязчиво передвигает границу своего «останавливания» миллиметров на пять - семь. Ближе к раковине естественно.
- Вот я и говорю: Иди в кабинет, иди. Там уже порнушечников в электронке набралось страницы две наверно. На форум, козлы, просятся. Сживи их со свету! Сотри их! Хороший порнушечник – дохлый порнушечник!
Всю эту тираду Дэха произносит каким-то неживым, монотонным голосом, глядя мне в глаза немигающим, змеиным взглядом.
Встряхнув ушами, я сбрасываю наваждение и обнаруживаю, что пока суд да дело, Дэха, на жопе переехал через плиту, и уже щупает лапой край раковины.
- Во-о-он! – как герой на амбразуру пулемёта, я падаю грудью на раковину.
- Ты хорошо смотришься, в хромированной мойке, - бесстрастно сообщает Мася. И добавляет задумчиво:
- Я бы дорого дал, если бы кто-нибудь включил воду.
- Я бы дал ещё дороже, – бурчит себе под нос Дэха, ретируясь на исходную позицию.
В конце концов, он укладывается в непосредственной близости от своей, прежней границы, и внимательно следя, чтобы я не начал никаких поступательных движений в его неприкосновенную сторону, начинает рассуждать.
- А вообще, я думаю, что рыба не свежа! Не-е-т, … совсем не свежа, абсолютно! Вы же знаете, какой у меня тонкий нюх? Я чувствую тошнотворный запах тления! А своим непревзойдённым, орлиным зрением, я вижу кишащих на ней гнилостных бактерий. Старик! Хочешь, я окажу тебе услугу? Давай я пойду и выброшу эту гниль, к чёртовой матери. Да. С балкона! Не тебе же самому тащиться в такую даль? Старому, убогому, горбатому, шаркающему ногами,… (тут Дэха увлекается, и перечисление моих личностных качеств затягивается) … … … и подрагивающему жирным, амёбообразным тельцем. Так давай же выбросим это фуфло с балкона! Если нам повезёт, то, может быть, попадётся хороший человек. Ему, хорошему человеку, тоже повезёт. Мы же не гирю с балкона выбрасываем? Штаны постирал, вышел из запоя и снова как огурчик. Ну? Что? Я беру рыбу и иду к себе под ванну? В смысле пошёл на балкон выбрасывать. Вперёд?
- Назад! Сидеть и не двигаться! Трепло! Она не может быть тухлой, потому, что ещё даже не разморозилась!
- Ничего страшного, давай я заберу мороженную. Мне любая сгодится. Я говорю, выброшу, мол, как есть. Лучше, конечно, живую. Живых целесообразней всего выбрасывать. Пока не испортились. У тебя нет случайно живой рыбы? Жаль, жаль… В принципе, как что ценное появится, ну там крысы, петухи… ты давай, сразу же ко мне. На выброс, пока не испортились. Я пристрою.
Неся весь этот бред, на месте Дэха не находился. Он ёрзал, крутился с боку на бок, и в результате неведомо как переместился-таки сантиметров на пять в требуемую ему сторону.
- Ползи назад, вражина! – бескомпромиссно требую я. – Твоя граница где? Вот и вали в свои пределы! Ты как здесь очутился?
- Стол скользкий, нанесло видать, - демонстрирует Дэха полное отсутствие совести.
- «Несёт меня течение…» - издевательски затягивает Мася.
- Ренегат ты Мася, ренега-а-ат… А ещё из породы кошачьих! Участник прайда! Жлоб ты и провокатор, Мася! – в плане отдыха от трудов праведных, переключает своё внимание Дэха. – Это и есть твоя обещанная помощь?
- Господь велел делиться, а я пока ещё не слышал никаких, конструктивных предложений в свой адрес. По поводу делёжки буде украденной рыбы, - кротко улыбается Мася, глядя на нас честнейшими глазами пионера-отличника.
- Я отдам тебе, вон тот левый, передний плавничок, - привстав и тыкая лапой в сторону рыбы, торжественно обещает Дэся.
- Ах! Как бы мне с этого плавничка не обожраться! - глумится в ответ Мася, и веско изрекает:- Чикванто-чикванто! Фифти-фифти! Пятьдесят на пятьдесят! Честный делёж, и никак не иначе!
- Ахти мне! Грабют! Раздевают среди бела дня! – хлопает себя по ляжкам Дэха.
Так проходит какое-то время. Дэха всё ходит наподобие карусели, «…в путешествие по замкнутому кругу». При этом он умудряется ни на минуту не сводить взгляда с рыбы. В конце концов, он укладывается в максимально допустимой (мной) близости к раковине. Замолкает и лежит так около часа. Глядя на рыбу так внимательно, будто ждёт, что она сама встанет и пойдёт к нему. Вот тут, как мне кажется, особенно чётко прослеживается его дикость. В том, как он караулит добычу. Любой, нормальный, домашний кот, давно бы плюнул и ушёл заниматься своими делами. Ну, видно же: не дадут эту рыбу, по-любому не дадут, иди домой! А этот лежит, таращится.
Время от времени я встаю со стула, подхожу к раковине, и проверяю размораживаемый продукт на «дозрелость». Дэха каждый раз заботливо интересуется.
- Ну, что? Не пора ещё?
- Убирать в холодильник? – уточняю я.
- Нет! Выбрасывать с балкона! Ты посмотри, она уже ва-ааще никакая, - хамит Дэха.
Наконец я решаю, что рыба достигла требуемой температуры, и в очередной раз подхожу к ней, на этот раз с целью изъятия и помещения в холодильник.
- Куда?! Стоять! – вскакивая, заполошно орёт Дэся. И лихорадочно объясняет мне:
- Мама уже подъехала. Внизу она, джип закрывает. Сейчас поднимется. Согласись, намного престижней, если ты отдашь ей рыбу прямо из раковины. Сразу видно, что ты доблестно сторожил, глаз не сомкнул, в туалет не отлучался!
Я подозрительно смотрю на Дэху. Мне странна его горячая забота о моём престиже. Но тут раздаётся Олин звонок в двери. «Кышь! Кышь-кышь-кышь!» - кричу я, и машу руками, выгоняя архаровцев из кухни.
- Лапа! – я встречаю Ольгу, и тут же, застенчиво потупившись, хвастаюсь:
- Ты посмотри, как я вкусно рыбу разморозил! Мир не видел! Мало кто может так филигранно разморозить рыбу! Она как живая, скоро плавать начнёт. Не каждый так чётко и ответственно выполняет распоряжения супруги!
Растроганная моей саморекламой Оля, чмокает меня в нос и идёт на кухню смотреть мои свершения.
- Мишь! А куда ты её сунул?
Олин, спокойный окрик, бьёт меня как кувалдой по голове. Сшибая косяки, я несусь на кухню.
РЫБЫ В РАКОВИНЕ НЕТ! Там сиротливо лежит, только пластиковая подложка от неё.
ЧТО? ГДЕ? КОГДА?
Что это за бред? Где эти засранцы? И, наконец, когда Дэся упёр рыбу?
Как всё произошло, я узнал позднее. Еле, еле догадался. Попробуйте и вы разгадать эту незатейливую шараду :0)
***

 

 

 

ГЛАВНАЯО ПОРОДЕМОЕ ДЕТСТВОЖИТЬЕ-БЫТЬЕГАЛЕРЕЯСУПЕРМАРКЕТРЫБАЛКААТЕЛЬЕЗНАМЕНИТОСТИГОСТЕВАЯ КНИГА